Иконовед. История, культура, искусство
Иконовед. Библиотека  
  Сюжеты События Путешествия Заметки Библиотека  
 
 

БиблиотекаЖивопись Обонежья. Смирнова Э.С.Московская школа живописи при Иване IV. Подобедова О.И. К постановке вопроса - 1К постановке вопроса - 2Общее содержание работМосковское восстание после пожара 1547 годаВосстановительные работыДело государственной важностиГрандиозные замыслы«Благословенно воинство небесного царя» или «Церковь воинствующая»«Благословенно воинство небесного царя». Символика и состав действующих лиц«Благословенно воинство небесного царя» и идейный замысел росписи усыпальницы Ивана IVРосписи Архангельского собора. Темы войны, веры и царского родословияОсобенности росписи диаконника Ивана IVНовгородско-псковская ересь и тенденции нестяжательства"«Четырехчастная» икона и московский собор на еретиков 1554 г."Четырехчастная икона. КомпозицияЧетырехчастная икона. Анализ образовЧетырехчастная икона. Чтение содержанияЧетырехчастная икона. Религия и идеологияЧетырехчастная икона. Апокалиптические мотивыЧетырехчастная икона. Кульминация цикла икон после пожара 1547 годаЧетырехчастная икона. Иллюстрации евангельской историиЧетырехчастная икона. Символика и догматикаЗолотая палатаЗолотая палата. Евангельские притчиЗолотая палата. Аллегорические образы и символикаЗолотая палата. Изображения святых воиновЗолотая палата. Воинская доблесть и воинский идеалПриложение. Реконструкция Золотой палатыЛицевой летописный сводЛицевой летописный свод как энциклопедия ХVI векаВоинские сюжеты в Лицевом сводеДатировка и состав хронографов Лицевого летописного сводаМиниатюры Лицевого летописного сводаХудожественная мастерская митрополита МакарияСистема образов и символика «Четырехчастной» иконыПоиски новых решений в середине XVI векаКомпозиция и особенности «Четырехчастной» иконыИкона «Распятие в притчах»Вопрос о пространственно-временных отношенияхПространство и время в «Четырехчастной» иконе и иконе-картине «Благословенно воинство»Пространство и время в росписях Золотой палаты и Архангельского собораЭмоциональное и повествовательные начала древнерусской живописиПовествовательное началоИконы Дмитрия Солунского и Григория-воинаИзменение воинских идеалов к XVI векуСпецифика средневекового созерцательного искусстваСовершенные и ущербные формыИконография праздничного ряда Преобладание повествовательного начала в начале XVI векаЖитийные иконы Эволюция житийных иконИкона «Богоматерь Боголюбская на Соловецком острове»Иконы-трактатыСмещение к повествовательному началуОбособление жанров в иконописанииКризис средневекового мировоззренияДревнерусское искусство. Порфиридов Н.Г. Музей древнерусского искусства им. А. Рублёва. Л.М.Евсеева, В.Н.Сергеев.


О. И. Подобедова.
Московская школа живописи при Иване IV

Иконы Дмитрия Солунского и Григория-воина

В жанре созерцательном, где существом образа является внутренний мир героя, достигается особая полнота характеристики. Больше того, целью такого произведения всякий раз является создание некоторого обобщенного образа, в котором находит выражение представление об идеальном человеке, свойственное данной эпохе. Наполняясь новым содержанием в каждую историческую эпоху, такие образы являют собой наглядную «летопись» истории общественной мысли, служат лучшим историческим источником для изучения этических и эстетических идеалов средневековой Руси. При этом можно различать представление об идеальном человеке в конкретных социальных рамках: воин, муж совета, «учительный старец», мать, исполненная самоотвержения, и т. п. В качестве примера можно проследить хотя бы эволюцию воинских идеалов на Руси XI – ХV вв. Эти идеалы не статичны, они эволюционируют, в каждую эпоху наполняются новым содержанием.

Так, для дружинной Руси свои идеалы будет вмещать и образ совершенного воина, воплощенный в Георгии, Дмитрии, Федоре Стратилате или Борисе и Глебе. [Вспомним, что первое изображение Бориса и Глеба было заказано Ярославом Мудрым для храма, посвященного этим мученикам, чтобы «входящие в церковь виделикак бы их самих» (Д. Абрамович. Жития св. мучеников Бориса и Глеба. Пг., 1916, стр. 18).]


Мозаика Дмитрий Солунский из Михайловского монастыря


Свое литературное истолкование, чуждое агиографической идеализации, они получают в «Поучении Владимира Мономаха». Одним из наиболее ранних изображений воина можно считать мозаику «Дмитрий Солунский» из Михайловского монастыря начала ХП в., в образе которого выражена готовность на ратный труд.

В иконе «Спас Нерукотворный» (конец XII в., ГТГ) представлен образ совершенного мужества и самоотвержения. Таков диапазон представления об «идеальном человеке» данной эпохи. И если в первом – все сила, прежде всего физическая, готовность. стать насмерть, но совершить свой подвиг неотступно (что так ясно читается в фронтальной постановке фигуры, в развороте плеч, относительно небольшой голове, мощи рук, держащих оружие, во всей сдержанной колористической гамме), то во втором – обещание бессмертной славы подвига. «Спас нерукотворный» – победитель смерти, завоевавший эту победу, «не убоясь» крестных страданий,– естественный вдохновитель подвига, особенно полно отражающий идеалы дружинной Руси.

Но если Дмитрий XII в. воплощает силу и готовность испить смертную-чашу на бранном поле «ва крстьианы и за Русскую землю головы свое сложити» [Ипатьевская летопись под 1170 годом.], «стереч Рускую землю» [Ипатьевская летопись под 1148 годом.], то юный Георгий (начало XII в., из Музеев Московского Кремля) являет собой просветленный образ воина-победителя, утверждающего жизнь.

Совершенная телесная красота Георгия-воина, по замыслу художника, соответствует и внутреннему совершенству этого заступника слабых и защитника мирных людей его земли. В его образе воспеты воинские доблести дружинника, сильного в ратном искусстве: «бе бо... храбор, от головы и до ногу его и не бе на нем порока». [Ипатьевская летопись под 1256 годом.]


Святой Георгий


Художник, создавший этот обрав, знает, что «красота воину – оружие». [Изборник 1076 года. М., 1965, стр. 154.] Поэтому Георгий бережно держит меч, как знак воинского (а не княжеского) достоинства (как символ княжеской власти держит меч Дмитрий Солунский на иконе ХIII в. из г. Дмитрова). [Ср. В. Н. Лазарев. Новый памятник станковой живописи ХП в. и образ Георгия-воина в византийском и древнерусском искусстве.– «Вивантийский временник», т. VI, М., 1953, стр. 186 – 222. То же в кн.: В. Н. Лазарев. Русская средневековая живопись. М., 1970, стр. 55 – 102. ]

Юность и красота, отсутствие знаков княжеского достоинства свидетельствуют о том, что здесь художник стремился воплотить идеал героя, ищущего лишь исполнения той правды, того воинского долга «защиты» сирых и «верности своей земле», о котором повествует в своем «Поучении чадам» Владимир Мономах. Недаром в образе Георгия многие исследователи склонны видеть отражение эпического, былинного начала и рассматривать его содержание как своеобразную «славу» павшим или «воодушевление» живущим воинам. [Н. А. Демина. Отражение поэтической образности в произведениях древнерусской живописи. Доклад, читанный на заседании Ученого совета Музеев Московского Кремля в 1966 г.]

Однако как всякое произведение средневековой живописи (русской или византийской) образ Георгия емок и многозначен. Он может рассматриваться и в качестве образа победителя над злом во вне (т. е. над реальным нападающим врагом-интервентом), но и как образ совершенного юноши, победившего или побеждающего пороки внутри себя, «победителя» в борьбе духовной; может быть и воплощением верности «даже до смерти» собственным идеалам.

Все эти аспекты не могут быть исключены при разъяснении содержания образа. Не могут они быть исключены и из самого художественного замысла. Тем более, что памятники агиографии, а еще более – гимнографии, дают значительный материал для этого. Во всяком случае, все качества совершенного образа, воплощенные в юном Георгии, объединяются одним общим эмоциональным строем доброжелательности. В нем нет ничего грозного, в нем нет ничего, что свидетельствовало бы о власти, в нем нет ничего устрашающего, несмотря на торжество воинской силы, которым пронизан весь облик юного героя. Скорее с представлением о нем сочетается радость победы, готовности прийти на помощь, а у зрителя, созерцающего его,– ощущение защищенности, уверенность в победе как в плане житейском, историческом, так и духовном.

Одно из совершеннейших произведений русской живописи «домонгольского» периода икона «Георгия-воина» со всей полнотой раскрывает особенности средств художественного выражения, присущие жанру «созерцательному». Она рассчитана не на мгновенное восприятие зрителем в качестве составной части огромного монументального ансамбля, но, и это главное, на длительное созерцание, постепенное проникновение зрителя во внутреннее существо образа. Общая декоративность цвета, скульптурность головы при почти плоскостной развернутости фигуры на иконной плоскости, а также резкие тени, выявляющие основные объемы, киноварные описи носа, век, ушей позволяют воспринимать не только форму, но и выражение лика с любого расстояния. В свою очередь тончайшие же переходы светотени в границах освещенных и затененных частей объема (щека, нос, грани лба), изгиб бровей, а главное, преувеличенный разрез глая, тончайшие блики в глазах, как и само построение глаза, нежная подрумянка, которая~ воспринимается как рефлекс от красного плаща, и т. д. – рассчитаны только на длительное восприятие образа с близкого расстояния.

Главным средоточием образа является лик, а в нем внимание зрителя привлекает взгляд, в котором и раскрывается прежде всего эмоциональный строй образа. Лишь постепенно обнимая взглядом голову, жест руки, общую линию силуэта, зритель как бы вбирает в себя ту просветленность мужества, ту радость победы, то ощущение чистоты, доброжелательности, готовности к защите, которым преисполнен юный Георгий.

Смена воинских идеалов становится особенно наглядной при сравнении этого образа с тронным «Дмитрием Солунским» (ГТГ), где все говорит о торжестве власти, где все призвано прославить совершенного правителя, которому присущи и воинское могущество, и рыцарская доблесть, и опытность в ратном деле и которому, наконец, по праву принадлежит обладание ратными силами земли. Этот князь-воин не просто «хоробр», «крепок на рать», «немало показал мужество свое», он – «величав на ратный чин».

Об ртом говорят и одеяние, и поза, и символика положения меча [Меч обнаженный или в ножнах в качестве символа великокняжеской и воинской власти рассматривают многие исследователи. См, Л. В. Арциховский. Древнерусские миниатюры как исторический источник,Ж1., 1944, стр. 34 – 35; В. И. Антонова. Историческое значение изображения: Дмитрия Солунского ХII века из г. Дмитрова.– КСИИМК, вып. XLI, М., 1951; О. И. Подобедова. Миниатюры русских исторических рукописей. М., 1965, стр. 41 – 43; 282 – 286. ], и то выражение лика – т. е. та эмоциональная основа, которую прежде всего черед лик и силуэт сумел передать древний живописец [Н. А. Перцев. О некоторых приемах изображений лица в древнерусской станковой живописи ХII – ХIII вв.– «Сообщения ГРМ», вып. VIII. Л., 1964, стр. 89 – 92.]

Ему, этому властелину-князю, «ищут воины чести», а «себе славы». Характерно, что в лике Георгия достигнуто гармоничное равновесие всех чувств, тогда как у Дмитрия преобладает волевое начало, властность.

Можно было бы проследить эволюцию воинских идеалов в разные эпохи, остановившись еще на изображениях Бориса и Глеба (например, иконы второй половины XIV в., ГТГ, или рубежа ХШ – XIV вв. из б. собр. Н. П. Лихачева, ГРМ), Георгия и Дмитрия из иконостаса Благовещенского собора или Дмитрия из иконостаса Троицкого собора Троице-Сергиева монастыря, чтобы покарать образ «совершенного воина» в XIV в. или «просветленного человека» в ХV в. При этом последние три раскрывают наиболее последовательно образ «просветленного человека», воинствующего или, вернее, одержавшего победу над злым началом в самом себе.




Читайте далее: Изменение воинских идеалов к XVI веку

 → Главная   → Библиотека   → Московская школа живописи при Иване IV. Подобедова О.И.   → Иконы Дмитрия Солунского и Григория-воина  
 
 
  Икона «Апостол Петр»
Икона «Апостол Петр»
«Живопись Обонежья»

Икона «Деисус»
Икона «Деисус»
«Русский музей»

Икона «Сошествие во ад»
Икона «Сошествие во ад»
«Русский музей»

 
 
Продать икону
Где продать икону?
Как продать икону?
Сколько стоит икона?

Купить икону
Сюжеты икон
События
Заметки иконоведа
Секреты реставрации

Библиотека
Живопись Обонежья
Московская школа
Древнерусское искусство
Музей имени Рублёва

Контакты
О проекте
E-mail
Карта сайта
 
 
 
+7 (906) 725-70-98 (консультации, выбор икон)

+7 (926) 842-15-79 (атрибуция, оценка)  

© Иконовед.рф. 2015-2021.   
Информационно-познавательный сайт об иконах, древнерусской живописи, истории, искусству и этнографии. Советы и рекомендации об оценке, продаже, покупке, экспертизе, атрибуции, реставрации икон

Группа Иконовед в социальной сети Facebook  Иконоведы в социальной сети Вконтакте

Рейтинг@Mail.ru
Яндекс.Метрика