Иконовед. История, культура, искусство
Иконовед. Библиотека  
  Сюжеты События Путешествия Заметки Библиотека  
 
 

БиблиотекаЖивопись Обонежья. Смирнова Э.С.Московская школа живописи при Иване IV. Подобедова О.И. К постановке вопроса - 1К постановке вопроса - 2Общее содержание работМосковское восстание после пожара 1547 годаВосстановительные работыДело государственной важностиГрандиозные замыслы«Благословенно воинство небесного царя» или «Церковь воинствующая»«Благословенно воинство небесного царя». Символика и состав действующих лиц«Благословенно воинство небесного царя» и идейный замысел росписи усыпальницы Ивана IVРосписи Архангельского собора. Темы войны, веры и царского родословияОсобенности росписи диаконника Ивана IVНовгородско-псковская ересь и тенденции нестяжательства"«Четырехчастная» икона и московский собор на еретиков 1554 г."Четырехчастная икона. КомпозицияЧетырехчастная икона. Анализ образовЧетырехчастная икона. Чтение содержанияЧетырехчастная икона. Религия и идеологияЧетырехчастная икона. Апокалиптические мотивыЧетырехчастная икона. Кульминация цикла икон после пожара 1547 годаЧетырехчастная икона. Иллюстрации евангельской историиЧетырехчастная икона. Символика и догматикаЗолотая палатаЗолотая палата. Евангельские притчиЗолотая палата. Аллегорические образы и символикаЗолотая палата. Изображения святых воиновЗолотая палата. Воинская доблесть и воинский идеалПриложение. Реконструкция Золотой палатыЛицевой летописный сводЛицевой летописный свод как энциклопедия ХVI векаВоинские сюжеты в Лицевом сводеДатировка и состав хронографов Лицевого летописного сводаМиниатюры Лицевого летописного сводаХудожественная мастерская митрополита МакарияСистема образов и символика «Четырехчастной» иконыПоиски новых решений в середине XVI векаКомпозиция и особенности «Четырехчастной» иконыИкона «Распятие в притчах»Вопрос о пространственно-временных отношенияхПространство и время в «Четырехчастной» иконе и иконе-картине «Благословенно воинство»Пространство и время в росписях Золотой палаты и Архангельского собораЭмоциональное и повествовательные начала древнерусской живописиПовествовательное началоИконы Дмитрия Солунского и Григория-воинаИзменение воинских идеалов к XVI векуСпецифика средневекового созерцательного искусстваСовершенные и ущербные формыИконография праздничного ряда Преобладание повествовательного начала в начале XVI векаЖитийные иконы Эволюция житийных иконИкона «Богоматерь Боголюбская на Соловецком острове»Иконы-трактатыСмещение к повествовательному началуОбособление жанров в иконописанииКризис средневекового мировоззренияДревнерусское искусство. Порфиридов Н.Г. Музей древнерусского искусства им. А. Рублёва. Л.М.Евсеева, В.Н.Сергеев.


О. И. Подобедова.
Московская школа живописи при Иване IV

Обособление жанров в иконописании

Росписи Архангельского собора, как и росписи Золотой палаты, своей полемической, чтобы не сказать явно «пропагандистской», тенденцией в известной мере также продолжают тенденцию росписей конца XV – начала ХVI в. на темы вселенских соборов и акафиста, в которых нетрудно усмотреть живейшую реакцию на сложное переплетение событий в сфере чисто идеологической и политической. В живописи начала века еще отчетлива иконная традиция, в стенописи традиционные иконные формы претерпевают лишь усложнение главным образом за счет «многолюдности» композиции, но в том и другом случае сохраняется «синтетический» характер образа. В иконах и фресках второй половины XVI в. можно видеть явно выраженный процесс обособления жанров.

[В иконописи и фресках первой половины века об обособлении жанров говорить еще рано. Почву к этому подготавливает развитая классическая традиция житийной иконы, сложившаяся в круге Дионисия. Лишь отдельные элементы жанра заявляют о себе в некоторых праздничных композициях Ферапонтова, многофигурных евангельских сценах Благовещенского собора. Дато цикл житийных икон последовательно (начиная с икон митрополитов московских, Сергия Радонежского, Дмитрия Прилуцкого) в пределах каждого из клейм обнаруживает тенденцию к обособлению по жанровому признаку.]

Ярчайшим примером переосмысления задач иконописания является икона «Благословенно воинство». Она может без натяжки рассматриваться как историческая батальная картина. Символико-аллегорические компоненты иконного образа в данном случае подчиняются главной цели – прославлению победного взятия Казани. Происходит странное смещение: метафорический язык теряет в своей значимости, служит передаче внешнего, «светского» характера воплощаемого события. Светское начало в трактовке исторической действительности в какой-то мере приближает искусство этого периода к выявлению жанров в том его понимании, какое обнаружится на столетие позднее.

Обособление батального и исторического жанра в равной степени дает себя чувствовать и в росписях Золотой палаты, и отчасти в росписях Архангельского собора. В самом решении темы элемент изображения битвы как таковой первенствует, несмотря на весь арсенал символико-метафорических средств, идущих от иконной традиции. Даже традиционность форм изображения войска (слитность многофигурной рати), прием возвеличения военачальника и его ратных доблестей в сравнении с остальным войском, столь характерные для батальных сцен иконного круга и миниатюр, в данном случае не могут быть приняты во внимание. Исчезает многозначность образа, в частности второе Значение образа битвы, победы, рассматриваемой как победа добра над злом. Теперь соотношение старого и нового приводит к тому, что и сознание художника, и сознание Зрителя выходит уже из круга средневекового мировосприятия и явно находится в сфере мировосприятия нового времени.

Прежде всего, ясно заставляет себя чувствовать переосмысление воинского подвига в произведениях конца 40-х – начала 70-х годов XVI в. Этому же способствует и преобладание конкретного исторического времени над вневременным, и материальность, конкретность действия, что опять же преобладает над элементами этико-духовного порядка, даже сам прием привлечения исторических аналогий для оправдания и возвеличения событий злободневных лежит уже вне сферы представлений и целей средневекового искусства.

Бытовой жест, увеличение бытовых реалий не только в архитектурных фонах, но и в самом изображении деяний несет явно выраженную тенденцию – точно передать «образ действия». Будь то клеймо житийной иконы, будь то фреска государевой усыпальницы, будь то сцена из росписей Золотой палаты или фрагмент рельефа «мономахова трона» – везде прослеживается эта узкая «историчность». Особенно дает себя чувствовать забота мастера о реалиях в организации архитектурных фонов. Не говоря уже о тщательном внимании к внешнему облику реальных построек (ср. деревянные ворота в сцене из притчи о богатом и бедном Лазаре в диаконнике Архангельского собора с изображением стен и ворот монастыря в иконе Антония Римлянина – ГТГ), архитектурные фоны из «Знака», «символа» места действия превращаются в обстоятельное повествование о нем. Одновременно архитектурные элементы членят на планы и эпизоды или обобщают действие, совершающееся в разное время или в разной местности.

Все эти качества наглядно раскрываются в миниатюрах Лицевого летописного свода, где и место и время действия, причины его, сам процесс совершения и результаты составляют основное содержание как отдельных миниатюр, так и больших иллюстрационных циклов. Примечательно, что в отдельных случаях единственным содержанием миниатюры является фиксация архитектурной среды.

В изобразительное искусство прочно входит социальная тема во всем своеобразии отношений между социальными группами, стоящими на разных ступенях феодальной лестницы. Но и этот процесс, очевидно, начался не в монументальных циклах, не в станковой живописи и миниатюре конца 40-х – 70-х годов. Истоки этого процесса относятся к концу XV – началу XVI в. Феодальная табель о ранге, столь существенно определяющая отношения в молодом централизованном государстве, вносит новый аспект даже в самые отвлеченные иконные образы. Теперь речь идет не о самоотвержении и любви, не о высшей ступени духовной «лестницы», о которой повествует Иоанн Лествичник.

Новые социальные отношения владеют сознанием самих «творцов» иконного образа, тех «умудренных» опытом старцев, о которых упоминают соборные постановления. Это можно усмотреть в популярных произведениях таких авторов, как Иосиф Волотский. Разъясняя, как «подобает христианам писате на всечестных иконах святую и животворящую Троицу», Иосиф исчисляет все те атрибуты, которые должны раскрыть смысл явления трех ангелов Аврааму. Среди этих указаний первенствует все то, что говорит о царском достоинстве ангелов: «еже бо на престоле седети, покажет сих царьское и господьственное и владычьственное. Скипетры же имут в руках да покажуть сих действенное и самовласное и сильное... Се убо являет божественное подобие, царьское и ангельское». Автор обнаруживает знакомство и с арсеналом средств художественного выражения полноты, совершенства, гармонии. В частности, в том же самом тексте говорится и о смысле нимбов: «круг убо образ носить всех виновного бога, яко же бо круг ни начала ниже конца не имат...» и является излюбленной формой выражения совершенства. Здесь же объясняется и смысл ангельских крыл и т. п.

Пусть это объяснение не идет вразрез с привычным каноническим истолкованием «Троицы», но как изменилось его содержание. Если вспомнить символику и метафоры поэтических образов Рублева, почерпнутых из патристики, через которую мастер соприкасается с наиболее высокими положениями эллинистической философии, то очевидно все оскудение морально-философских представлений, вкладываемых теперь в образ «Троицы» Иосифом Волотским и его современниками. Не есть ли это внимание к «царскому достоинству» ангелов «Троицы», внимание к их престолам и скипетрам как знакам власти отзвуком все того же внимания к феодальной табели о ранге, к выявлению «царского достоинства» правителя молодого централизованного государства. Пусть не прозвучит это вульгарной натяжкой. Насыщенность атрибутами государева достоинства, прямая и косвенная защита идеи единодержавства заставляет себя чувствовать уже в литературе и искусстве конца XV – начала XVI в., чтобы полностью подчинить себе и искусство и литературу эпохи Ивана IV.

[Следует упомянуть весь цикл творений инока Елеаварова монастыря Филофея и в особенности его послания к великому князю Василию Ивановичу и царю и великому князю Ивану Васильевичу, содержащие основные церковно-политические доктрины эпохи. См. подробнее: В. Малинин. Старец Елеазарова монастыря Филофей и его послания. Киев, 1901, стр. 369 и сл.]




Читайте далее: Кризис средневекового мировоззрения

 → Главная   → Библиотека   → Московская школа живописи при Иване IV. Подобедова О.И.   → Обособление жанров в иконописании  
 
 
  Икона «Апостол Петр»
Икона «Апостол Петр»
«Живопись Обонежья»

Икона «Деисус»
Икона «Деисус»
«Русский музей»

Икона «Сошествие во ад»
Икона «Сошествие во ад»
«Русский музей»

 
 
Продать икону
Где продать икону?
Как продать икону?
Сколько стоит икона?

Купить икону
Сюжеты икон
События
Заметки иконоведа
Секреты реставрации

Библиотека
Живопись Обонежья
Московская школа
Древнерусское искусство
Музей имени Рублёва

Контакты
О проекте
E-mail
Карта сайта
 
 
 
+7 (906) 725-70-98 (консультации, выбор икон)

+7 (926) 842-15-79 (атрибуция, оценка)  

© Иконовед.рф. 2015-2021.   
Информационно-познавательный сайт об иконах, древнерусской живописи, истории, искусству и этнографии. Советы и рекомендации об оценке, продаже, покупке, экспертизе, атрибуции, реставрации икон

Группа Иконовед в социальной сети Facebook  Иконоведы в социальной сети Вконтакте

Рейтинг@Mail.ru
Яндекс.Метрика