Иконовед. История, культура, искусство


Иконовед. Библиотека
 
  Продать
икону
Купить
икону
Секреты
реставрации
Сюжеты
икон
Заметки
иконоведа
Библиотека  
 
 

БиблиотекаЖивопись Обонежья. Смирнова Э.С.Московская школа живописи при Иване IV. Подобедова О.И. К постановке вопроса - 1К постановке вопроса - 2Общее содержание работМосковское восстание после пожара 1547 годаВосстановительные работыДело государственной важностиГрандиозные замыслы«Благословенно воинство небесного царя» или «Церковь воинствующая»«Благословенно воинство небесного царя». Символика и состав действующих лиц«Благословенно воинство небесного царя» и идейный замысел росписи усыпальницы Ивана IVРосписи Архангельского собора. Темы войны, веры и царского родословияОсобенности росписи диаконника Ивана IVНовгородско-псковская ересь и тенденции нестяжательстваДревнерусское искусство. Порфиридов Н.Г. Музей древнерусского искусства им. А. Рублёва. Л.М.Евсеева, В.Н.Сергеев.


Новгородско-псковская ересь и тенденции нестяжательства

Было бы очень соблазнительно установить непосредственную преемственность от нестяжательских тенденций ХV в. к середине XVI в. Однако исторические условия определили качественные отличия «еретических» движений в середине XVI в. Попробуем вкратце дать историческую справку.

Как известно, уже в конце XV в. на московской почве особенно сильно дали себя чувствовать реформационные движения, которые привычно называть новгородско-псковской ересью. Этому периоду истории русской общественной мысли в последнее время посвящено немало работ и публикаций. Поэтому нет нужды подробно останавливаться на изложении существа этого движения.

[Я. Лурье и Н. Казакова. Иа истории реформационных движений на Руси XIV — первой половины XVI века. М.— Л., 1961; А. И. Клибанов. Реформационное движение на Руси. М., 1962; Я. С. Лурье. Очерки по истории реформационного движения на Руси в XV — первой половине XVI века. М.— Л., 1962.]

Хочется отметить только, что на какой-то относительно небольшой период взгляды еретиков находили если не сочувствие, то во всяком случае «непротиводействие» со стороны Ивана III. В частности, одно из требований реформационного движения — так называемая «дешевая церковь» — осуждение самого факта церковных богатств, владения людьми, землями, все более концентрировавшимися в руках церковных феодалов, давало возможность Ивану III поставить вопрос о секуляризации церковных имуществ. [А. Павлов. Исторический очерк секуляризации церковных земель в России, ч. I. Одесса, 1871.]

В плане укрепления единодержавного государства рта мера приобретала чрезвычайное значение. Общеизвестно, что намерения Ивана III не были осуществлены, что он под давлением ортодоксальной части клерикалов вынужден был не только уступить в этом вопросе, но и дать согласие на казнь еретиков. Однако вопрос о росте церковных землевладения, особенно ла счет дарственных и «отписывания Земель» княжатами и боярами, тех земель, которые могли бы после смерти владельца отойти великому князю, остался не менее, если не более злободневным и во второй половине XVI в., еще в начале царствования Ивана IV. Представилась все та же возможность ограничений церковных землевладений, или просто присоединения их земель к Московскому государству (именно так, ибо наличие крупного церковного землевладения составляло своего рода государство в государстве).

[Напомним о борьбе правительства Елены Глинской в 30-х годах с ростом церковного землевладения, о конфискации земель новгородских монастырей и храмов в 1536 г. Вопрос о секуляризации оставался злободневным и в 30-е — 40-е годы и, как видно, позднее — ср. А. Павлов. Укаа. соч., стр. 102 — 103; В. Малинин. Старец Елеаварова монастыря Филофей и его послания. Киев. 1901, стр. 440 — 441; А. А. 3имин. Реформы Ивана Гровного. М., 1960, стр. 232; Г. Н. Моисеева. Старшая редакция «писания» митрополита Макария Ивану IV. ТОДРЛ, т. XVI. М.— Л., 1960, стр. 466 — 472; Н. Н. Масленникова. К истории создания теории «Москва — Третий Рим».— ТОДРЛ, т. XVIII. М.— Л., стр. 580.]

Дело Матвея Башкина, бывшее предметом рассмотрения на соборе 1554 г., явилось одним из актов той внутренней подспудной борьбы, которая велась в непосредственном окружении Ивана IV. Сторонники ограничения или уничтожения церковных владений и обращения освободившихся средств на «награждение» «служилых людей» и других государственных расходов, видимо, стремились найти новые формы для разрешения этого вопроса. Матвею Башкину было предложено «разметить воском» Апостол и таким образом выявить те цитаты, при помощи которых он обличал своего духовника. Размеченный Апостол был представлен не только Сильвестру, но, как известно, и самому царю. [ЧОИДР, 1847, год третий, № 3, стр. 22 — 23. Ср. А. А. Д и м и н. И. С. Пересветов и его современники, стр. 172 — 175.]

Не совсем понятно, с какой целью это было сделано. Наложить эпитимью, подвергнуть церковному запрещению еретика было в полной власти и благовещенских протопопов и митрополита, царского разрешения на это не требовалось. Быть может, Сильвестр представил эти искусно отмеченные цитаты ия Апостола вниманию царя как возможное обоснование назревающих законодательных мероприятий?

О том, что мысль Ивана IV и позднее неоднократно обращалась к чрезмерности церковных Землевладений, что стяжательство монастырской братии вызывало у него недоброжелательные, а порой и сатирические отклики, показывает известное послание царя Кирилло-Белозерским старцам.

[С неподражаемой иронией строит свои обличения Иван IV в этом послании: «.,велицыи светильники, Сергие, и Кнрил, и Варлам, Дмитрей и Пафнотей, и мнози преподобнии в Рустей земли уставили уставы иноческому житию крепостные, яко же подобает спастися. А бояре, к вам пришед, свои любострастныя уставы ввели: ипо не они у вас постриглися — вы у них постриглися... они вам учители и законоположители».

И тут же Иван IV разъясняет, в чем изменение устава: «Досюдова в Кирилове и иглы было и нити лишние в келии не держати, не токмо, чего иных вещей. А двор ва монастырем, да и запас (который завел Шеремтев) на что? То все беззаконие, а не нуже... Смотрите же: слабость ли утверждается или крепость? А вы се над Воротыньским церковь есте поставили! Ино над Воротыньским церковь, а над чудотворцем нет. Воротыньской в церкви, а чудотворец яа церковью! И на Страшном спасове судищи Воротыньской да Шереметьев вьппе станут: потому Воротыньской с церковью... А Кирила вам своего тогды как с Шереметьевым поставить — которого выше? Шереметьев постригся ив боярства, а Кирило и в приказе у государя не был» (Послание в Кирилло-Белояерский монастырь (1573).— В кн.: «Послания Ивана Гроаного». М.— Л., 1951, стр. 172, 173, 180). См. также С. О. Шмидт. О послании Ивана Грозного в Кирилло-Белозерский монастырь.— ТОДРЛ, т. XXIV. Л., 1969, стр. 163 — 166.]

Если даже воздержаться от прямого утверждения, что в числе реформ, разрабатывавшихся правительством 50-х годов, предусматривалась система мер по ограничению церковных имуществ и Землевладений и всяческих льгот, то, во всяком случае, есть все основания говорить, что вопрос о нестяжательство вновь стал предметом обсуждения не только в среде еретиков второй половины XVI в., но и непосредственно в ближайшем окружении царя.

[Так, Максим Грек писал о том, что если некоторые представители церкви «все имения и стяжания, назначенные на пропитание нищих и сирот, обратили на свои излишества... весьма прилично благочестивым царям исправлять таковые недостатки» (Послание к Ивану Васильевичу.— Максим Грек. Сочинения, т. I, стр. 111, 223. См. также А. Павлов. Указ. соч., стр. 106).]

Были сделаны даже некоторые попытки провести ограничительные реформы. Так, в 1548 г. Николо-Песношский монастырь был лишен недавно дарованных привилегий и обязан платить ямские деньги. В июне 1549 г. Симонов, Песношский и другие монастыри (кроме Троице-Сергиева, Соловецкого, Кириллова и Новодевичьего) лишались права беспошлинной торговли в Дмитрове, Кимрах и Рогачеве. В том же году прекращается выдача тарханных грамот. [А. А. Зимин. Указ. соч., стр. 333; ср. Г. Н. Моисеева. Указ. соч., стр. 466 — 472]

Правда, все это можно объяснить стесненными финансовыми обстоятельствами в период подготовки к Казанскому взятию, однако настойчивое обращение к темам нестяжательство в литературе и искусстве заставляет рассматривать эти факты и в свете истории общественной мысли и в плане выявления политики правительства 50-х годов.

Социальная программа нестяжателей второй половины XVI в. раскрылась на соборе 1554 г. с достаточной полнотой. Из всего хода прений на соборе явствует, что эта программа находила сочувствие, если не полностью разделялась Сильвестром, который, как говорилось выше, стремился познакомить Ивана IV с «доводами» размеченного Матвеем Башкиным текста Апостола. По-видимому, для этого почва была подготовлена, о чем свидетельствуют не только царские вопросы на Стоглаве, но и перечисленные выше ограничения монастырских льгот.

Идеи нестяжательства стали вновь злободневны и привлекли внимание правительственных кругов, поскольку на этой фазе феодальной борьбы факт отписок земель на монастыри и церкви продолжал являться очень существенным фактором сопротивления княжат и бояр единодержавной политике московского государя, кроме того, церковные имущества могли существенно пополнить государственную казну во время ведения войн. [А. Павлов. Указ. соч., ч. I, стр. 106—166.]

Однако и сам религиозно-нравственный аспект нестяжательства играл в это время не последнюю роль. Теряя значение крупнейшего феодала в системе единодержавного государства, церковь оставляла за собой господство в сфере общественной мысли, где идеи нестяжательства позволяли привлечь сочувствие самых разнообразных кругов: от вольнодумцев в кругах правящих до беднейшего крестьянства, для которого вопросы эти приобретали особую остроту.

Все сказанное заставляет несколько иначе, чем было до сих пор принято в литературе, истолковывать смысл нестяжательской тематики в стенописях Архангельского собора.

Прежде всего можно утверждать, что развитой цикл «иллюстраций» к притче о богатом и бедном Лазаре, размещенный в усыпальнице Ивана IV, составляет единое целое с историей об обретении злата, представленной в росписи южной стены собора. Наличие нестяжательской тематики в росписи собора позволяет прежде всего датировать роспись усыпальницы временем сразу же после «огневой болезни» Ивана IV, а роспись всего собора поставить в известную связь с движением против церковного землевладения. Следовательно, и стенописи в целом могли быть осуществлены еще до первого собора против еретиков 1554 г. Напомним, что собор «на еретиков» 1554 г. не был единственным, подобные соборы повторялись в 1555, 1557 и 1558 гг. Как известно, в царском архиве находилось несколько ящиков, посвященных соборным «на еретиков» делам. [См. Опись царского архива.— AAP, т. I, № 289, стр. 349 и 363; «Описи царского архива XVI века и Архива Посольского приказа 1614 года». М., 1960, стр. 37 и 43.]

Однако, опираясь на послание Грозного к Максиму Греку и учитывая состав дел в царском архиве, можно утверждать, что наибольшим вниманием пользовалась ересь Матвея Башкина. Богатство, как прокламировали идеологи правительства реформ 50-х годов, являлось препятствием к духовному совершенству, было источником всяческой неправды, в частности (как и в XV в.) осуждалось сребролюбие, лихоимство в монашеской среде. Именно так следовало читать иллюстрации к притче о богатом и бедном Лазаре из росписи диаконника, в сопоставлении с историей об обретении злата па южной стене собора. Не утрачивая полемической остроты и известного рода действенности, больше того — неся очевидный элемент осуждения сребролюбивого монашества, такая редакция нестяжательства не вступала в противоречие с догматической стороной вероучения и, хотя бы во внешних своих формах, не противоречила идеологии ортодоксальной церкви, ибо сребролюбие всегда относили к числу человеческих пороков. Тем не менее помещение этого цикла фресок в росписи усыпальницы русских единодержавцев, среди тем религиозно-нравственных и историко-государственных, выдвигало нестяжательскую тематику в число важнейших. Здесь она приобретала значение куда более широкое, нежели только обличение пороков монашества, и превращалась в одну из частей общей идеологической концепции, получившей отражение в стройной системе монументальных и станковых памятников, созданных в середине XVI в.



 → Главная   → Библиотека   → Московская школа живописи при Иване IV. Подобедова О.И.   → Новгородско-псковская ересь и тенденции нестяжательства  
 
 
  Икона «Апостол Петр»
Икона «Апостол Петр»
«Живопись Обонежья»

Икона «Деисус»
Икона «Деисус»
«Русский музей»

Икона «Сошествие во ад»
Икона «Сошествие во ад»
«Русский музей»

 
 
 
© Иконовед.рф. 2015-2019.   
Информационно-познавательный сайт об иконах, древнерусской живописи, истории, искусству и этнографии. Советы и рекомендации об оценке, продаже, покупке, экспертизе, атрибуции, реставрации икон

Группа Иконовед в социальной сети Facebook  Иконоведы в социальной сети Вконтакте

Рейтинг@Mail.ru
Яндекс.Метрика
 
 
О проекте
Контакты
E-mail
Карта сайта

Продать икону
Где продать икону?
Как продать икону?
Сколько стоит икона?
Купить икону

Секреты реставрации
Сюжеты икон
Заметки иконоведа

Библиотека
Живопись Обонежья
Московская школа при Иване IV
Древнерусское искусство
Музей имени Рублёва